Дергать тигра за усы читать онлайн бесплатно в хорошем качестве

Книга джунглей 1967 смотреть онлайн бесплатно в хорошем.Название книги: Дергать тигра за усы читать онлайн бесплатно в хорошем качестве
Страниц: 283
Год: 2015
Жанр: Историческая

Выберите формат:




Выберите формат скачивания:

fb2

686 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 02:01
epub

574 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 02:01
pdf

2,4 Мб Добавлено: 01-янв-2018 в 02:01
rtf

559 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 02:01
txt

349 кб Добавлено: 01-янв-2018 в 02:01
Скачать книгу



О книге «Дергать тигра за усы читать онлайн бесплатно в хорошем качестве»

Зачастую вызывают умиление диалоги героев, они полны незлобия, доброты, прямоты и с их помощью вырисовывается иная картина реальности. Тимоша передавал их Бугаю, Муня — Козельскому и братьям Бабенчиковым. Я готов был сделать все на свете, лишь бы голова у нее перестала болеть. Это был распухший от слез, испуганный Зюзя Козельский. — И вдруг хватает меня за кушак и притягивает изо всей силы к себе. Вместе со своими министрами он состряпал свирепый приказ о так называемых «кухаркиных детях»: чтобы в гимназии ни за что не допускались дети рабочих, мастеровых, кучеров, судомоек, приказчиков, грузчиков, швей. И действительно, Финти-Монти откашливается и запевает сиплым баритоном: Выдь на Волгу. Кое-что в его словах мне непонятно, но главное я все же улавливаю. — Н-но скажите, — спрашивает, заикаясь, Тимоша, — за что же министру любить Шестиглазого, если Шестиглазый такой людоед? Вместо него отвечает Блохин: — Или ты не видел, как Шестиглазый поет «Боже, царя храни»? Как он хлюпает носом, когда говорит о вдовствующей императрице Марии? Увлеченный разговором с Финти-Монти, я так и не заметил, как мы приблизились к нашим воротам. Потом мама ставит на стол деревянную миску борща, но я не в силах прикоснуться к еде и, когда чужие уходят, начинаю бессвязно рассказывать маме все, что я таил от нее. Предлагает он, в сущности, хорошую вещь: живописных дел мастеру маляру Анаховичу временно нужен подручный — так вот, не хочу ли я взяться за эту работу по двугривенному в день, на хозяйских харчах.

Конечно же идея превосходства добра над злом не нова, конечно же о ней написано множество книг, но каждый раз убеждаться в этом все равно приятно. По окончании диктовки дубоватый незнакомец с неподвижным, топорным лицом взял наши тетради и унес неизвестно куда. Зуев и Козельский с удовольствием подбежали к доске и скромно приосанились, ожидая похвал. » — Вот как написал свою диктовку ученик третьего класса Козельский Иосиф. И вот я бегу за попом и со слезами умоляю его: — Батюшка, простите меня! Шестиглазый так энергично надвинул на него всем своим корпусом, словно хотел вдавить его в стену. Неужели это ты, Козельский, тот самый Иосиф Козельский, который еще в прошлом году был гордостью наставников, утехой родителей, радостью братьев, опорой семьи? В этом стиле он мог говорить без конца, подражая величайшим ораторам древности. — Но какая же радость царю, — спрашиваю я с удивлением, — если все мы останемся неучами? Дело, оказывается, вовсе не в том, подучил ли я Козельского закопать в землю дневник. Главное в том, что у мамы моей нет ни такого дома, как у «вдовы подполковника Тюнтиной», ни таких бань и трактиров, как у матери Зуева, ни такой лавки, как у братьев Бабенчиковых, ни такого ресторана, как у Сигизмунда Козельского, — у нее ничего нет, кроме рук, стертых до крови от стирки чужого белья. — Ведь дело простое и ясное: Шестиглазому велено изъять из гимназии полдюжины «кухаркиных детей». Мы выходим из переулка и начинаем шагать мимо каких-то магазинов, домов, палисадников. Иван Митрофаныч снова хватает меня за кушак: — Но недолго этим иродам глумиться над нами! Трудно даже представить себе, с каким упоением бегу я в тот же вечер к Анаховичу!

Поразительно то, что сочувствием, состраданием, крепкой дружбой и непоколебимой волей, герою всегда удается разрешить все беды и напасти. Это был, как потом оказалось, важный чиновник из канцелярии попечителя Люстиха. Зюзя Козельский обещал мне одного из своих голубей, братья Бабенчиковы — полную фуражку изюму, так как у их отца на Екатерининской улице была лучшая в городе лавка, где продавались финики, фиги, кокосовые орехи, халва. Незнакомец глянул на них и вдруг, к удивлению класса, улыбнулся совсем как живой человек. За такую диктовку единица, конечно, слишком большая отметка. Но по его насупленным белесым бровям, по вздернутому крохотному носику, по искривленной нижней губе я вижу, что тут личная обида, за которую этот человек уже не может не мстить. Несчастный не только спиною, но головою и пятками прижался к стене, пылко желая, чтобы стена проглотила его. Не меньше получаса терзал он Козельского, и только к концу этого получаса я понял, в чем заключается преступление Зюзи. Началось с того, что Зюзя получил на этой неделе целых две единицы — по каким предметам, не помню. Иван Митрофаныч не успевает ответить — его перебивает Блохин. Оттого-то и решено не допускать меня до университетской скамьи. Вот он и нацелился вышвырнуть семь человек: тебя, Финкельштейна, Яковенко, Христопуло и тех, из шестого класса. Знакомая Канатная улица кажется под лупою поэтичной, загадочной. На святой Руси петухи поют, Скоро будет день на святой Руси! Его фамилию я знаю отлично, так как он не только маляр, но и создатель многочисленных вывесок для табачных магазинов, парикмахерских, трактиров, прачечных заведений и прочее.


И вдруг сгребает, как лопатой, всех своих святителей в ранец, срывает у себя с шеи шнурок и, опустившись на колени под партой, хозяйственно привязывает его к моему башмаку. Не знаю отчего, но чуть не с семилетнего возраста я писал без единой ошибки самые дремучие фразы. По другим предметам я бывал зачастую слаб, но по русскому языку у меня была сплошная пятерка, хотя и случалось, что тут же, по соседству с пятеркой, мне ставили в тетрадку единицу — за кляксы. Все время, пока длилась диктовка, я дергал, и дергал, и дергал ногою так, что у меня даже в глазах потемнело. Я так глубоко задумался о собственных своих злоключениях, что даже не заметил, как Зюзя ушел. В конце концов ему удалось завладеть моим ухом, и он прокричал туда, уже без всяких фиоритур красноречия, что о моем буйстве он доложит совету, а покуда, до того как будет вынесен мне приговор, он исключает меня из гимназии на две

Писать без клякс я тогда не умел, и все мои пальцы после каждой диктовки обычно были измазаны чернилами так, словно я нарочно совал их в чернильницу. В класс вошел не Бургмейстер, не сиятельный Люстих, которым нас пугали одиннадцать дней, а какой-то дубоватый незнакомец с неподвижным, топорным лицом. Диктовка была такая (я запомнил ее от слова до слова): «В тот день (дерг! Я знал, что мне предстоит такая же мучительная пытка: целый час прижиматься к стене и слушать монологи Шестиглазого. Он сразу накинулся на меня со всеми своими громами и молниями. Но сегодня я даже не сделал попытки подойти к этому возу поближе, хотя улица была пустынна и я свободно мог выдернуть не одну камышинку. Мальчишки, выбежавшие из кузницы Васьки Печенкина, кидают ему под ноги всякую дрянь, чтобы он споткнулся и выронил книгу. Он читает всегда и везде, в самых неподходящих местах: в булочной, в купальне,


Перейти к следующей книге

Комментарии

  • Очень понравились рассказы.Прочитала с удовольствием.

  • Периодически возвращаюсь к этой книге и пожалуй она одна из первых которую я советую для прочтения. И разумеется меня спрашивают - о чем она? "Дом" довольно сложно поддается описанию, потому что целый мир нельзя описать в двух словах так, что бы не испорт

  • Ребя, ну кому сеййчаз интересен Искска??!!Ну, или папка его??

  • Третья и заключительная книга серии оставила после себя абсолютно противоречивые впечатления. Местами это все та же крепкая история, что и первая, а местами (по большей части) это весьма посредственное фэнтези, полное абсурда и сказочности. На мой взгляд,

  • Это после "Царя зверей" отловил звезду и начал писать херобору всякую((( дичь полная а не книга (!(!

  • Любовная линия прописана слабо, но в целом сюжет интересный.
    Спасибо авторуStorm of applause

Оставить отзыв